http://www.demographia.ru/articles_N/index.html?idR=5&idArt=1086
Феминизм и семейно-демографическая политика Швеции 1930-х гг.
Журнал «Демографические исследования», № 7
Степанида Оконешникова,
дипломант кафедры социологии семьи и демографии социологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова.
В 1934 году свой уникальный подход к демографической проблеме изложили в книге «Кризис населения» супруги Алва и Гуннар Мюрдаль. Они разделяли точку зрения других пронаталистов о сохранении расовой и этнической гомогенности в интересах национальной защиты и о негативном психологическом и экономическом эффекте депопуляции. Мюрдаль открыто объявляли целью своей теории повышение рождаемости Швеции на 40% и отстаивали существенное государственное стимулирование браков и рождаемости.
Алва и Гуннар Мюрдаль принимали эмансипацию женщин и другие феминистские темы с энтузиазмом, воспринимая хозяйку дома как «отжившего свой век паразита». В то время как другие пронаталисты стремились воссоздать сельскую или полусельскую среду для жизни семей, супруги Мюрдаль прославляли городской образ жизни как неизбежное и желанное будущее. Они отстаивали государственное сексуальное образование и свободно доступные контрацептивы как необходимые для успешной программы по населению. Пока континентальные пронаталисты с тоской озирались на лучшие времена, Мюрдаль призывали к ускоренному движению к современности, как к единственной надежде для семей и детей.
На мой взгляд, это предложение позволяет говорить о близости концепции Мюрдаль с идеями сторонников «модернистской парадигмы», приветствующих изменение форм семьи, как признак прогрессивного социального развития от низших ступеней к высшим. Идеологически, как заключает автор «Шведского эксперимента в семейной политике», они стремились к объединению идей пронатализма и национализма с неомальтузианством, социализмом и феминизмом.
Революционный переворот бытовой, повседневной жизни рассматривался Мюрдаль не как преднамеренное волевое действие, а как самоочевидная необходимость. Каждому они собирались «найти свое место», в том числе и женщинам. Концепция «социальной инженерии» покоилась не на воспитывающей идее любви к человечеству, а на инструменталистских взглядах. «Людей нужно использовать там, где они могут принести пользу в качестве элементов социального механизма»[1].
В такой атмосфере и создавалась шведская модель воспитания детей. Вопрос о свободе выбора даже не обсуждался. В соответствии с указаниями четы Мюрдаль воспитание детей было провозглашено делом специалистов. Как у Платона в «Утопии», воспитание детей считалось слишком важным делом, чтобы его можно было доверить родителям. Только общество могло взять на себя такую ответственность.
В достижении полной интеграции женщины с рынком труда вне дома заключался и феминизм Алвы Мюрдаль. В 1932 г. она была выбрана председателем Клуба деловых женщин Стокгольма. Она настаивала на том, чтобы сохранить самое лучшее «из старой семейной» системы, обеспечивая новую форму семейной поддержки. Должен был остаться институт брака, как отношения любви, преданности и участия; родительство и «чувство дома»[2].
А. Карлсон пишет, что Алва Мюрдаль отвергала предложения Бонневи о семейных пособиях, встроенных в систему заработных плат[3]. Как альтернативу денежным выплатам она предлагала ввести функцию по общественной поддержке воспитания детей. «Частная жизнь» и «дом» уступают место кооперации. Ее реформа, как она считала, уменьшила бы стоимость и неудобства, связанные с социальным устройством детей, разделив их равным образом среди всего населения посредством взимания налогов.
Мужчины, по мнению Алвы Мюрдаль, тоже должны были измениться. Как она полагала, причиной «кризиса отцовства» была трансформация самой «роли отца»[4]. Традиционная «экономическая» функция и функция «главы семьи» должны разделяться с женщиной, в то время как мужчины должны научиться играть большую роль в повседневной жизни семьи и занятиях с детьми. Эта гендерная революция, как она полагала, может быть реализована посредством вмешательства государства.
Вслед за своими американскими наставниками Огбёрном и Бёрджессом, Мюрдаль признавали, что семья утратила свою производительную, образовательную и защитную функцию. Авторы «Кризиса населения» заявляли, что «современная маленькая семья почти… патологическая», а «старые идеалы должны вымереть вместе с поколением, которое их придерживается, потому что новое поколение с более гибкими жизненными ценностями сможет более умело ориентироваться в измененных условиях». Центры по уходу за детьми, а не «маленькая», «патологическая» старая семья соотносятся с социалистическими целями устранения социальных классов и создания общества, основанного на экономической демократии.
А. Карлсон отмечает, что А. и Г. Мюрдаль считали необходимым изменить саму концепцию «семьи». Современная семья, по их мнению, должна быть частью «большого национального домохозяйства», где экономическая система и дети снова будут в гармонии, где женщина будет стоять рядом с мужчиной «как товарищ» в производительном труде, где дети станут социальной обязанностью и где буржуазные отношения уступят дорогу социальному сотрудничеству. В их концепции, таким образом, утверждается создание новой формы общественного бытия, далекой от автономной и суверенной семьи.
Заявления супругов Мюрдаль были взяты на вооружение Социал-демократической рабочей партией Швеции. Специальная исследовательская комиссия по населению занялась изучением заданной проблемы.
Она разработала следующие основные политические рекомендации:
трехмесячный оплачиваемый отпуск по материнству замужним женщинам, работающим на государственной службе;
организация специальных центров для здоровья матери и ребенка;
сокращение налогов в зависимости от увеличения числа детей в семье;
введение нового «налога для помощи семьям», т.е. налогообложение холостяков[5]; ссуды молодоженам (в размере до 1300 крон на срок от 2 до 6 лет);
пособия матерям (в размере 100 крон каждой матери независимо от дохода и семейного положения, до 300 крон нуждающимся матерям);
ужесточение законов о стерилизации (подтверждение разрешения на операцию отделом здравоохранения);
требование отмены законов «антиконтроля рождаемости»;
социальный контроль за абортами; их легализация на этической, евгенической и медико-социальной основе;
введение сексуального образования, курсов о семейной жизни в школах.
Комиссия также рекомендовала закон, защищающий право женщины на работу, даже если она замужем, беременна или воспитывает детей. Сюда относилось право уходить в отпуск сроком до 12 месяцев в связи с рождением ребенка, а также получение специального материнского пособия в размере 4 крон в день в течение 12 недель. Реформа должна была предоставить женщинам возможность совместить супружество, материнство и занятость. Комиссия по населению также издала отчеты с рекомендациями по открытию дошкольных учреждений, центров по уходу за детьми и летних лагерей для формирования более «качественного» и образованного поколения.
А. Карлсон полагает, что Алва Мюрдаль, работая в Комитете по занятости женщин, также оказывала влияние на его деятельность, преследуя цель создания постбуржуазного общества на основе гендерного равенства и общественного воспитания детей. Главным ее достижением стало открытие в Стокгольме. Социально-педагогического института (в октябре 1936 г), который был первым учреждением для обучения работников центров по уходу за детьми.
В мае 1937 г. риксдаг одобрил программы и предложения Королевской комиссии по населению относительно заботы о беременных и матерях[6]. Было открыто 400 новых мест в родильных домах, расходы в связи с родами взяло на себя правительство. Что касается премий матерям, вместо рекомендованных комиссией 100 крон, каждой родившей женщине правительство предложило выплачивать по 75 крон матерям из семей, где облагаемый налогом доход ниже 3000 крон, что и было одобрено риксдагом. Также был создан фонд поддержки матерей, находящихся в особых финансовых условиях и эмоциональном стрессе, для выплаты до 300 крон в зависимости от каждого конкретного случая.
Ссуды молодоженам с целью снижения среднего возраста вступления в брак и увеличения таким образом рождаемости было утверждено выплачивать через национальную банковскую систему сроком до 5 лет в размере 1000-1300 крон[7]. Для этого риксдаг выделил 2 млн. крон. Принимая во внимание рекомендации комиссии, парламент также ввел пособия для детей-сирот, детей вдов и отцов-инвалидов в размере 300-420 крон ежегодно на первого ребенка.
В 1939 г. парламент принял меры по поддержке работающих матерей. Новый закон запрещал работодателям увольнять женщину, уменьшать зарплату или премии в связи с помолвкой, заключением брака, беременностью или родами. Женщины получали право на добровольный 12-недельный отпуск на время рождения ребенка.
Таким образом, книга «Кризис населения» оказала глубокое влияние на смену ориентиров в шведской государственной политике, в корне изменило понимание положения женщины в обществе. А. Карлсон пишет, что А. и Г. Мюрдаль удалось перехватить вопрос по проблемам населения у шведских консерваторов и наталистов и поставить его на службу социалистическим целям. В течение четырех лет они осуществили большую часть своей идеологической программы и способствовали изменению характера внутренней структуры Швеции.
Социальная наука в тот период была всего лишь инструментом идеологического контроля, основанным на слабых и непоследовательных данных, путанице причин и следствий. За внешним стремлением Мюрдаль повысить уровень рождаемости скрывалось желание создать совершенно новую Швецию. Их целью был триумф новых идей и институтов над старыми: феминизма над старым социализмом, центрального правительства над регионами, терапевтики над моралью, государства над семьей.
Можно с уверенностью говорить о том, что программа четы Мюрдаль повлияла на разрушение традиционной семьи и ослабление ее ценности. Программы по выплате пособий матерям и детям усиливали экономическую независимость женщины от мужчины. Специальная помощь детям незамужних матерей также работала на разрушение экономических опор брака, а законы по равной оплате труда как необходимый фактор нового социального устройства демонтировали семейную зарплату, которая помогала поддерживать устои семейного образа жизни.
Жилищные программы по строительству мультисемейных домов подрывали автономию семьи. Прогрессивное налогообложение и программы по семейному благосостоянию были направлены, по сути, против традиционной семьи с детьми, в которой осуществляется неоплачиваемый домашний уход за престарелыми и детьми.
Стремление сочетать гендерное равенство с полной индустриализацией образа жизни привело к передаче многих семейных функций государству, разрушению однодоходных семей и особого класса домохозяек, к росту налогов в целях хотя бы частичной компенсации трат на пособия разного рода.
Рассматривая дальнейшую деятельность А. и Г. Мюрдаль, А. Карлсон пишет, что в 1969 г. вышел манифест «К равенству: доклад Алвы Мюрдаль для шведской Социал-демократической партии» новой «Рабочей группы по равенству» под началом Алвы Мюрдаль, в котором она отразила темы 35-летней давности, объявив тем самым смертный приговор семье. Доклад Алвы Мюрдаль отрицал семью, домашнюю экономику и прочие формы традиционного общества как опасные для будущего. Взамен этого индивиду следовало полностью полагаться на государство. Брак же в качестве юридической, социальной и экономической конструкции должен быть уничтожен. Теперь главным была не автономия и сила семьи, а то, как каждый индивид в семье может наилучшим образом развить свои таланты. Фактической целью доклада оказывается идеологическое размежевание общества[8].
В 1960-е годы шведская политика в сфере труда основной своей целью видела достижение полной занятости женщин. Центральное правительство прямо финансировало обучение женщин традиционно мужским промышленным профессиям. В 1969 г. государство наказало школам противодействовать традиционным установкам половых ролей. В 1971 г. налоговая реформа правительства ввела отдельный налог на мужей и жен для того, чтобы повысить доход семьи с двумя работающими супругами.
Таким образом, считает А. Карлсон, феминизм восторжествовал над социализмом. Это последнее изменение в налоговом законодательстве стало критическим пунктом в либерализации женщин и разрушении семейной экономики. Экономическая ценность брака исчезла, следствием чего стали незамедлительный рост разводов и снижение числа заключаемых браков. Государственные субсидии возросли в пользу «новых семей», включая сожительства и матерей-одиночек. Сфокусированность внимания на развитии личности, на индивиде, а не на благе семьи, ведет к постепенному отмиранию традиционных семейных паттернов, к «триумфу женщины».
Фактически, реальность Швеции того периода отражается в статистических данных, которые приводит в своей книге А. Карлсон: в 1966-1974 гг. число браков уменьшилось на 40%; к концу 1980-х годов сожительства достигали 50% среди мужчин 25-29 лет, суммарный коэффициент рождаемости колебался от 1,7 до 1,8, а половина всех рождений происходила вне брака. Если к числу разводов добавили бы число «распадов сожительств», то в Швеции был бы самый высокий уровень «расторжения союзов» в мире.
В Швеции конца 80-х годов был самый маленький размер домохозяйства (2,2 человека) и самое большое число одиночных домохозяйств. В центральной части Стокгольма их доля достигала 63%. А 85% шведских матерей с детьми до 7 лет были заняты в наемном труде[9]. По данным на 1999 г., коэффициент суммарной рождаемости Швеции снизился до 1,5, а по прогнозу на 2025 г. численность населения страны с 8,9 млн. увеличится только до 9 млн. человек[10].
Провозглашение «равенства полов» в обеих странах и введение законов для поддержки работающих женщин в Швеции, в частности, привел к устранению семейной зарплаты и домашней экономики, основ традиционной семьи. Общественный уход за детьми при отсутствии других альтернатив и содействие государства домашнему воспитанию лишал семью ее специфической функции по социализации детей. Политики не принимали во внимание упадок ценности самой семьи и не ставили задачу ее повышения.
Например, А. и Г. Мюрдаль видели только материальную причину снижения рождаемости, совершенно не принимая во внимание исчезновение самой потребности в детях. Как в Советском Союзе, так и в Швеции деятельность государства в отношении семьи сводилась только к материальной помощи и льготам, которые, в сущности, только усугубляли зависимость и слабость семьи, способствуя, в случае Швеции, росту независимости жен от мужей.
[1] Свен-Отто Литторин. Крушение социалистического мифа. Расцвет и упадок государства благосостояния в Швеции // Серия «Встречная мысль». — Москва-Минск: «Полифакт», 1991 г. С. 54.
[2] Carlson A. The Swedish Experiment in Family Politics. The Myrdals and the Interwar Population crisis / Шведский эксперимент в семейной политике. Мюрдаль и межвоенный демографический кризис. , 1990. P. 63-64, 67.
[3] Ibid.
[4] Op. cit. P. 153.
[5] Налог включал в себя 1% от дохода на каждую тысячу крон для одиноких и две тысячи для состоящих в браке и увеличение его до 4%. Неженатые и незамужние должны платить полный налог, бездетные супруги — 2/3 налога, с одним ребенком — 1/3, с двумя и более детьми освобождаются от уплаты этого налога. Такое распределение взимания налога остается даже после того, когда дети вырастут и покинут семью. По оценкам комиссии по населению этот налог будет приносить дополнительные 15 млн. крон в бюджет для финансирования предложенных комиссией программ по поддержке семей.
[6] Carlson A. Op. cit. P. 170-173.
[7] Ibid.
[8] Карлсон А. Общество-семья-личность: социальный кризис Америки. Альтернативный социологический подход/ Перевод с английского под ред. профессора А. И. Антонова. — М: 2003 г. С. 40.
[9] Carlson A. Op. cit. P. 202-203.
[10] Мишель-Луи Леви, Маргерит Буше. Все страны мира // Информационный бюллетень Центра демографии и экологии человека «Население и общество», 1999, № 38.
More: continued here
